Молодежь говорит: Испания, Китай

5 июня 2017 г. Молодежь, Общество

МИСК продолжает серию публикаций “Молодежь говорит”, посвященной молодым людям разных стран мира – их мыслям о политике и обществе, ситуации в собственной стране, о будущем и о том, что объединяет и разделяет молодежь разных поколений. В сегодняшнем материале - интервью студенток из Испании и Китая.

Анна Вильгельми, Германия

Ояне (21), Испания, изучает машиностроение, в Германию приехала по программе Erasmus:
«Наше поколение выросло с мыслью, что везде коррупция»

— О том, что наше правительство коррумпировано, говорили давно и все. Наше поколение выросло с мыслью, что везде коррупция. В прошлом году все-таки нашли этому доказательства, публиковали разоблачительные статьи, только ни к чему это не привело. Хотите увидеть некомпетентность госаппарата – посмотрите на президента. Он даже не говорит по-английски! Если не он, то кто? Он же ответственен за коммуникацию с другими странами, он представляет Испанию на мировой арене! Если ты – молодой человек и не говоришь по-английски, тебе даже работу трудно найти, это базовое требование к любому кандидату, а тут президент!

В стране мало что меняется. Большая часть населения – зрелые и старые люди, которые верят в то, во что верили всю жизнь. У нас есть три партии, две – основные, побеждающие на выборах много лет. Третья – левая, основной электорат которой составляет как раз молодежь. Первые две погрязли в коррупции, и все это знают, но старшие поколения все равно голосуют за них - отчасти по привычке, отчасти потому что не доверяют новичкам. Говорят, мол, эти двое как минимум имеют какой-то опыт в политике, а ваша партия слишком юна и не разбирается в том, что хочет изменить. Молодежь у нас политически активна, но многие не верят в то, что перемены наступят, и не идут голосовать. Очень много испанских студентов учатся за границей, и им предлагают голосовать по почте, но письма доходят слишком поздно и их голоса не учитываются. Процесс голосования мог бы быть лучше, но его не меняют или не хотят менять – и это тоже сказывается на вере в политику.

На демонстрации выходят только в больших городах – всегда большой толпой. Молодежи там хватает, но не думаю, что я или мои друзья пошли бы туда – хотя я знаю людей из моего университета, которые активны и часто ходят на митинги. Наверное, ты либо не ходишь на них совсем, либо ходишь на все сразу. Ты должен хорошо понимать, за что борешься и на что жалуешься.

Надя (20), Испания, студентка экономического факультета, в Германии по программе Erasmus: «Есть люди, укравшие по сто миллионов евро, а полиция сажает за твиты»

— Испанскую молодежь можно разделить на три типа: те, кто родились в богатых семьях и потому поддерживают консервативную правую партию (капитализм, бизнес и все такое), те, кто за «левых» - сюда как раз относится большая часть молодежи, и те, кто не доверяет никому и голосует против всех. Вся моя семья и я в том числе – аполитичны.

Демонстраций у нас действительно много, туда ходят представители всех возрастных категорий, и молодежь в том числе – будь то политика, защита женщин или сексуальных меньшинств. Молодежь начинает отстаивать свои права. Это сложно, потому что на выборах все равно побеждают те же самые партии и ничего не меняется – поэтому выборы сопровождаются массовыми беспорядками и стычками с полицией.

Полиция вообще у нас работает странно – может посадить за то, что люди написали в соцсетях, например. Я знаю двух 19-летних ребят, которые проведут три года в тюрьме за твит о диктатуре и терроризме. В то же время, есть люди, укравшие сто миллионов евро в банке через оффшоры, и сейчас мы платим огромные налоги, чтобы держать банк на плаву – а этот человек отделался штрафом в миллион и избежал тюрьмы.

Молодежные организации, в основном, связаны с правительством. Например, если ты хочешь пойти на митинг, ты можешь прийти в такую организацию и попросить бумагу, что ты будешь участвовать, а потом собрать подписи тех студентов твоего университета, которые тоже пойдут. Если таких много, организация может попросить университет перенести занятия на другой день, а у всех подписавшихся есть официальное освобождение.

Сейчас молодежь больше учится, раньше шли скорее работать. Ситуация с работой напряженная, даже если ты долго и упорно учился – это не гарант того, что ты быстро найдешь работу. Все компании требуют опыт, иногда по три года – а где его взять, если ты учишься весь день? Хотя банки, например, поддерживают стартапы и прочие инициативы. И все же, если есть возможность, мы стараемся уехать – путешествовать, учиться или работать за границу. Многие едут в англоязычные страны, или Германию, или Австрию.

Юфан (22), Китай, изучает автоматизацию, приехала по программе «двойного диплома» в электро- и информационной технике Технологического института Чаншу:
«Состоять в партии – значит увеличить свои шансы на хороший доход»

Есть стереотип, что Китай очень беден, хотя это не так. Да, у нас социализм и плановая экономика, но это не значит, что все люди нищие. Как и в любой другой стране, у нас есть бедные и богатые. На западе живут, в основном, земледельцы, на востоке – средоточие крупных развитых городов, технологии и наука. Восточная часть считается бедной, но они получают дотации от государства. По меркам западных стран они совсем не большие, но в условиях Китая этого достаточно, чтобы выжить, а кроме этого, у них есть возможность зарабатывать самим. Многие мигрируют внутри страны – в более экономически благополучные районы.

Голосуют у нас все, и молодежь, и зрелые люди, и старики, но непрямым путем. Скажем, если вы студент и живете в студенческом городке, вы голосуете за лидера, который будет вас представлять. Даже если мы не знаем, кому отдать голос, определиться можно на месте, так как под каждым именем кандидата прописано его резюме – где родился, чем занимался, состоит ли в партии и т.д. Лидеры небольших районов, в том числе ваш лидер общежитий, потом будут выбирать того, кто будет гласом города, и так идет дальше до самой верхушки. Мы не знаем, за кого проголосует наш посланник, но если мы выбрали его представлять наши интересы, значит, он достаточно мудр, чтобы сделать правильный выбор. В конце концов так происходит отбор лучших из лучших, элиты, которая будет выбирать лидера страны. Каким-то образом кандидатов не больше двух, и мы чаще всего и так знаем, кто будет на посту. А вообще-то мы любим каждого главу государства – даже если некоторые сомневаются в прозрачности выборов.

Лучшие должности – например, директора заводов, да и вообще главы любых, спонсируемых государством предприятий – получают те, кто состоят в партии. А чтобы в нее попасть, сначала нужно вступить в молодежное крыло – туда можно попасть с 16 до 28 лет, и там вы просто будете писать ежемесячные сочинения – выражать ваши идеи, что вам нравится или нет, что вы думаете – а члены партии потом будут решать, насколько вы лояльны и можете ли попасть в организацию. Кроме этого вы будете проводить исследование собственной семьи – не принимал ли кто-то из ваших родственников участия в нелегальном мероприятии, не было ли в семье предателей. Вы не обязаны состоять в партии, но это увеличивает ваши шансы на хороший доход. Частные компании в Китае, разумеется, существуют, но у них непомерно высокие налоги, и потому государственные предприятия как работодатели ценятся выше – они стабильнее.

Коррупция в Китае есть, и кумовство тоже. Но некоторые говорят, что ситуация сейчас гораздо лучше, чем десять лет назад. Нынешний президент известен своей антикоррупционной программой. И организации независимые тоже есть – фонды и т.д. Только свобода их действий в некотором роде ограничена: вся реальная власть что-то менять находится у государства. Такие организации могут разве что проводить исследования и выявлять проблемы, но не решать их – о своих выводах и предложениях они должны отчитаться перед правительством. Если проблема достаточно серьезная, ее могут выдвинуть на обсуждение на «Людском конгрессе» - это собрание уважаемых людей, избранных по всей стране – и тогда последует решение.

Наше поколение относительно небольшое: мы все сейчас – единственные дети в семье – я бы сказала, что это хорошо в демографическом, но плохо в социальном плане. Мы не умеем общаться со сверстниками, потому что у нас нет братьев и сестер. Хотя закон об одном ребенке в семье многие все же обходят. Если у бедняков сейчас рождаются «нелегальные» дети, они просто не говорят об этом государству – и это значит также, что помимо того, что ребенок не зарегистрирован, он не получает никакого образования и вряд ли сможет в будущем найти работу. Для нас штраф за второго ребенка отменят (сейчас он составляет 80% совместного годового дохода пары) – хотят ввести его циклично, чтобы восстановить баланс рождаемости. Для богатых штраф, в принципе, и сейчас не проблема – оставшиеся 20% годового дохода позволяют им воспитать ребенка и дать ему образование. Но молодежь сейчас вообще не стремится рано заводить детей – на первом месте стоит карьера. К тому же, это очень дорого – мой отец недавно подсчитал, что на среднее и высшее образование для ребенка семья тратит в среднем 1,5 миллиона юаней (около 198 тысяч евро).

В Китае на законодательном уровне запрещено делать УЗИ во время беременности, чтобы узнать пол ребенка – только в случае острой необходимости. В некоторых традиционных семьях, в основном в бедной части страны, отношение к девочкам осталось на уровне средневековья – считается, что девочка ценится меньше, чем мальчик, и вкладываться в ее образование – пустая трата денег, так как она все равно выйдет замуж и будет принадлежать семье мужа. По этой причине они считают, что если уж им разрешено иметь только одного ребенка, пусть это будет мальчик, и если бы узнали заранее про девочку – сделали бы аборт. К счастью, таких семей меньшинство.

Пятьдесят лет назад отношение к женщинам было совсем другим. Если муж изменял жене, она была обязана его простить, а вот если наоборот – дело заканчивалось стопроцентным разводом, а женщина буквально становилась изгоем общества. Сейчас к женщинам в целом относятся гораздо лучше, не так, будто мы – из низшего общества. Да и само общество изменилось, конечно. Взять наших родителей – рис и соль по карточкам, везде дефицит. А у нас – революция в экономике, образование, оборудование, легкое детство – все рядом, все доступно.

Другие новости и события